Новейшая песнь о котах

Домашний Мефистофель на солнце спозаранку
шлифует элегантность и львиную осанку.
Мой кот весьма воспитан — проказлив, но приветлив.
К тому же музыкален и крайне привередлив:
Бетховен не по вкусу, а Дебюсси — шарман.
И по ночам, бывает, мой пылкий меломан
возьмет да и пройдется по всей клавиатуре.
И рад! Парижский гений сродни его натуре.

Не вспоминать, а помнить. Харпер Ли

Говорят, високосные года особенно богаты на ушедших. За неполные два месяца — Дэвид Боуи, Алан Рикман и вот теперь Харпер Ли.

Не люблю традицию повального вспоминания в связи со смертью. Но я её помнила всегда. Конечно, благодаря «Убить пересмешника». И даже искала повод написать об этой книге. Как жаль, что он такой.

«Юности честное зерцало» или книга о жизненных правилах и достойном поведении

В этот день 299 лет назад вышла первая русская книга по этикету, она предназначалась дворянскому сословию и называлась «Юности честное зерцало или Показание к житейскому обхождению». Автор её доподлинно неизвестен, приписывают авторство епископу Рязанскому и Муромскому Гавриилу при участии Якова Брюса. Составлена инструкция по указанию Петра I.

Многие заповеди этой книги (например «не учись, как бы тебе людей обманывать») очень пригодились бы и некоторым нашим современникам.

«Юности честное зерцало» неоднократно переиздавалось вновь вплоть до конца XIX века.

(Текст: Ирина Орлова)

Уже бледнеет и светает

Уже бледнеет и светает
Над Петропавловской иглой,
И снизу в окна шум влетает,
Шуршанье дворника метлой.
Люблю домой, мечтаний полным
и сонным телом чуя хлад,
спешить по улицам безмолвным
еще сквозь мертвый Ленинград.

 

Даниил Хармс

 

Хармс на Маяковского

«Непонятый и почти забытый своей эпохой. Неиздаваемый, запрещённый, дважды спрятанный в психушку и репрессированный в первые месяцы блокады. Мистичный, внеструктурный, трагичный в своем ребячестве и величественный в своем пронзительном одиночестве.